Дети застоя (4. Света. Летняя жара)

8 969 просмотров • пожаловаться
Автор: Дж. Рен
Секс группа: Подростки, Инцест
1  [2]  [3]

Она весь день ходила как чумная – перед глазами стоял Мишка с торчащим членом...

Сам Мишка, когда попадался ей на глаза, то краснел, как помидор, то нагло пялился на ее грудь и ниже... Было заметно, что ему охота повторить, но бабушка была в доме, а на улице моросил дождь.

Вечером, когда Света легла, ей вдруг пришла в голову идея попробовать подрочить, как говорил Мишка и как, по его словам, делает Машка. Однако это ей не удавалось – то бабушка ходила по комнате, то вдруг захотелось пописать, и пришлось натягивать майку и шлепать мимо Мишкиной постели в туалет. Мишка, похоже, уже дрых – впрочем, Света подозревала, что ее еще ждет спектакль через дырку в стене.
Так и случилось. Только она вышла из туалета и легла, как Мишка заворочался на веранде. Минут через пять он прошел в туалет. Света уже заранее отодвинула бумажку. Мишка деловито запер дверь, спустил трусы и начал теребить свой сморщенный член. Такой маленький Света его видела впервые – впрочем, член тут же начал набухать и выпрямляться – сначала потихоньку и незаметно, а потом толчками, выпрямляясь и устремляясь вверх. Света впервые видела это действо и как зачарованная смотрела во все глаза.

Мишка между тем немного погладил возбужденный член, потом обхватил его пальцами и отодвинул кожицу назад. Прямо перед глазами Светы оказалась красная головка с отверстием посередине. Мишка начал медленно водить по члену взад-вперед. Свете показалось, что сейчас самый удачный момент, чтобы попробовать самой. Она уже сознавала, что эти веши возбуждают ее – у нее заколотилось сердце, и она почувствовала, что краснеет.

Она оттянула резинку трусиков, немного раздвинула бедра и положила палец на расщелину – пирожок, как называли эти губки они с Машкой. Немного поводила взад-вперед, как показывал Мишка, и палец неожиданно провалился между губок.

Обычно она туда не лазила, и даже во время мытья осторожно водила снаружи. Между губ было мокро, и палец скользил легко. Она действительно почувствовала какое-то странное ощущение, которое усиливалось оттого, что она подсматривала за Мишкой, однако при попытке потереть сильнее она почувствовала тупую боль – как будто по этому месте провели уже раз сто.

Тогда она оставила эксперименты на потом и снова стала наблюдать за Мишкой. Мишка уже разогнался вовсю – Света теперь понимала, что он начинает всегда медленно, видимо, для того, чтобы продлить удовольствие. Мишкин член нырял в его кулачок и тут же выныривал обратно. Свете было плохо видно – еще вчера она была бы по уши удовлетворена увиденным, теперь же ей хотелось посмотреть на это вблизи и более подробно. Мишка дрочил, полностью отдавшись этому занятию, и до Светы доносились частое дыхание.

Она лежала на боку, плотно сжимая бедра, и вдруг ей захотелось сжать их еще сильнее. Она напрягла мышцы, потом переплела ноги и снова сжала бедра. При этом она не отрывала взгляда от дырки в стене. Внезапно она поняла, что Мишка просто имитирует секс, и на месте руки должна быть женская расщелина... например, ее, Светина...

Мишка раскраснелся, из груди его вылетали короткие стоны... Света заметила, что вчера он спустил гораздо быстрее, чем сейчас. У нее вдруг закружилась голова, как сквозь пелену она увидела, как Мишка содрогнулся, из Мишкиного члена брызнула струя, бедра ее сами собой вдруг резко сжались и затряслись, и она почувствовала, как снизу вверх по телу бежит острое наслаждение... Она застонала, ее вдруг согнуло вдвое, и она почувствовала, как в голове закружился огненный вихрь... Она заметалась по кровати, уже не думая, что проснется бабушка или услышит Мишка. Так хорошо ей не было никогда в жизни, и она вдруг как прозрела, поняв, что может ощущать Мишка.
* * *

Наутро она встала рано – трусики были все в какой-то засохшей дряни, и надо было их постирать, пока Мишка не проснулся. У нее вообще была проблема со стиркой сушкой трусиков – вешать их в комнате – Мишка будет задевать головой, вешать на всеобщее обозрение не хотелось, на чердаке было пыльно...

Погода была ветреной, но теплой. В лес решили не ходить, и пол-дня резали молодой ревень, чистили его и под руководством бабушки варили обалденно вкусное варенье.

Потом бабушка ушла к подруге, и Мишка с ходу стал приставать:

– Ну, давай, ты вчера обещала.

– Чего?

– Сама не знаешь? Показать обещала.

– Ой, ну давай не надо?, – Света было безумно стыдно, вчерашнее безумство куда-то ушло, и ей казалось совершенно невероятным показать пацану – хотя и брату – свою щелку.

– Ну вот. Так нечестно. Я тебе показывал, и даже...

Свете в самом деле показалось нечестным – он действительно показал ей все...

Она нерешительно села на кровать и осторожно приподняла подол платья. Потом, чтобы оттянуть время, спросила:

– А ты вообще видел у девушек?

– Ага. Только издалека.

– Много раз?

– Да нет. Я же говорил, у Машки пару раз, и у девки одной во дворе, когда она ссала.

– А расскажи, как Машка это...

– Потом. Ты это..., – он махнул рукой в сторону ее руки, замершей на полпути.

Света потянула подол выше, так что показались только утром надетые беленькие трусики. Она сидела на краю кровати, протянув ноги, и оттого треугольник трусиков казался очень маленьким. Она покраснела, потом перевела взгляд на Мишку – он был в трико – и увидела, что у него поднимается. Она подумала, что он опять сейчас начнет дрочить, и опустила подол.

– Ну нет, так мы не договаривались, – обиженно надулся Мишка.

– А чего делать-то?

– Ну, блин, платье задери.

Света прикрыла глаза, досчитала до трех и натянула платье до пояса.

– Вот, а теперь раздвинь ноги. И вообще сядь нормально.

Света забралась на кровать и раздвинула ноги. Мишкин член уже торчал, как мачта, сильно оттопыривая трико. Ей, в общем-то было интересно, стеснительность как-то прошла, и она была совсем не прочь, чтобы Мишка потеребил свою сардельку, раз ему приятно.

– А теперь трусики сними. Только ноги не сдвигай.

Света замерла. Она понимала, что должна, но ее руки как будто окаменели.

Посидев, она, не глядя на Мишку, осторожно оттянула резинку трусиков в сторону, и перед Мишкой показались слегка опушенные пухлые губки.

– О, кайф. Здорово как. Первый раз так близко вижу. А ты можешь ноги пошире.

Раздвинуть?

Света еще чуть раздвинула ноги. Она вся покраснела, ее сердце бешено колотилось.

Впрочем, она сидела перед парнем с голой щелью, и ничего страшного до сих пор не произошло – только странное волнение охватывало ее.

– Давай вместе подрочим? – сказал Мишка, поглаживая свой выпирающий бугорок.

– Нет, – она отрицательно качнула головой: Я.... еще не делала это.

– Ну и что? Тебе понравится. Знаешь, Машка как тащится – визжит аж на всю квартиру.

– Нет... в другой раз. Ты, если хочешь...

Мишка как того и ждал. Он быстро спустил трико вместе с трусами, встал прямо перед Светой и начал водить кулаком вдоль члена. По мере того, как он распалялся, Светино стеснение проходило, и она все смелее смотрела, как Мишка это делает. Ей было интересно, и она на миг даже забылась и отпустила резинку трусиков. Мишка тут же завопил:

– Покажи!

Света снова отодвинула резинку, и Мишка стал водить еще быстрее. Его дыхание стало тяжелым, как у задыхающегося. Сквозь резкие выдохи он пробормотал:

– Раздвинь...

Света сначала не поняла, но увидев его взгляд, устремленный прямо на ее щель, отрицательно покачала головой. Она и сама-то боялась заглядывать туда, а уж показать парню... Впрочем, ее тоже охватило волнение, то самое, при котором, как она уже успела понять, пропадает всяческая стеснительность... Она осторожно начала раздвигать губки, как вдруг Мишка охнул, дернулся, и струя густой жидкости шлепнулась на пол рядом с кроватью. Пока Мишка спускал, она не шевелилась, и только потом, когда он замер, осторожно отпустила трусики. Когда Мишка пришел в себя, он засунул опавший член в трусы, сел рядом с ней и возбужденно покачал головой:

– Блин, а с тобой гораздо быстрее... и кайфнее.

– Слушай, а ты давно?

– Чего?

– Ну, это..., – она кивнула на член и покраснела: – Дрочишь?

– Ну, года два, наверное... Только не говори никому, ладно?

– А ты сильно балдеешь?

– Очень. Просто вообще, как будто умираешь каждый раз.

– А ты часто можешь?

– Когда как. Если фотка есть, или вот с тобой, то через десять минут снова могу.

А так – только вечером. Чтобы всю ночь не торчал. И чтобы ночью не спускать.

– Ночью?

– Ага. Знаешь, иногда какая-нибудь фигня приснится – баба голая или еще чего – проснешься, а уже потекло.

– Прикольно.

– Ой, блин, бабушка идет. Неси скорее тряпку, надо вытереть.

* * *

Утром солнце стояло уже высоко и ощутимо припекало. Переглянувшись, они схватили по булочке и поскакали вниз с горы по направлению к заливу. Впрочем, купаться было еще рано – на берегу была тень, по воде бежал ветерок, и Света уже пожалела, что так рано пошла купаться. Впрочем, было еще одно дело... Она застенчиво оглянулась на Мишку и пробормотала:

– Пойдем в лес, погуляем.

Ей стало стыдно – ей казалось, что все написано у нее на лице. Сегодня она опять вспомнила о том, что Мишка старше ее на целый год, и что он единственный, кто видел ее щель... Пока она боролась между застенчивостью и желанием, Мишка подумал и потянул ее за руку:

– Пойдем.

Пока они дошли до поляны, стало жарко. Остановившись посреди поляны, они молча смотрели друг на друга, краснели и не знали, что делать. Наконец Мишка расстелил одеяло и спросил, как бы невзначай:

– Как ты думаешь, сюда еще долго никто не придет?

– Не знаю. Наверное, еще рано...

Мишка снял рубашку, потом скинул кеды и трико. У него стоял, но он уже не обращал на это внимание. В отличие от Светы. Она вдруг подумала, что будет, если он начнет ей засовывать. От Машки она знала, что в первый раз должно быть больно, но насколько больно... И вообще-то ей не очень-то хотелось. Хотя было интересно...

Ей стало на минутку страшно – девчонки во дворе говорили, что девку, которой сломали целку, видно по походке. Она представила, как она заходит домой нараскоряку, мамин взгляд....

– Чего стоишь-то? – Мишкин возглас оторвал ее от размышлений. Мишка уже сидел, и его бугорок скрылся за складками живота. Она медленно развязала поясок на платье, потом стянула платье через голову.