Катька. Часть 1

32 079 просмотров • пожаловаться
Автор: Харипан
Секс группа: Подростки, Инцест, Наблюдатели
1  [2]  [3]

Михаил проснулся в 6:10 с мощным стояком и сильным желанием отлить. Быстро сбегав в туалет, он снова лег в постель. Член не успокоился после опорожнения мочевого пузыря.

– Блин, – подумал он, – ну почему, как выходной просыпаюсь в шесть и без будильника, а как на работу – не могу проснуться даже по будильнику? Ещё и хуй торчит, как палка. Так, – продолжал думать Михаил – сегодня суббота, жена уже неделю в своей командировке. А по субботам или воскресеньям, в зависимости от обстоятельств и желания, мы с ней обычно по утрам занимались сексом. А, так вот чего он стоит! Привычка выработалась. Да, командировочка, как говорится, нарисовалась такая, от которых не отказываются. Кругосветный круиз на научно-исследовательском судне на полгода! Кошмар! Как я без секса полгода-то выдержу? А ведь Ромочка (жену Михаила звали Ромуальда Яковлевна, а он звал ее Рома, Ромочка) сначала не хотела ехать, вернее идти, корабли ведь ходят. Пришлось ещё и уговаривать. Для неё семейные ценности всегда были выше карьеры. Я ей говорил, вспоминал Михаил: – Семья твоя уже состоялась: старшая дочь в институте учится в другом городе, в общежитии живёт и в твоей опеке не нуждается, только деньги высылай регулярно и все. Младшая – в школе в пятом классе. Школа рядом, водить не надо. Готовить худо – бедно умеем, с голоду не помрем.

Да такие предложения раз в жизни бывают и то не у каждого. Михаил вспоминал, как месяц назад супруга пришла с работы и с порога объявила, что ей предложили участвовать в кругосветке на научно-исследовательском судне "Витязь" в качестве врача-хирурга. Дали день на размышления и принятие решения. Зарплата сохраняется, будет здесь капать на карточку, а там командировочные очень приличные, ну и еда бесплатно. Своя отдельная каюта. Медсанчасть – четыре человека: главврач-терапевт, хирург, фельдшер – манипуляционная сестра и ещё ей разрешили взять операционную сестру на свой выбор.

– И ты ещё сомневаешься?! – возмущался тогда Михаил, – да это же подарок судьбы! Да за такие предложения зубами хвататься надо! Если ты нам свою карточку оставишь, то и мы не пропадем. Короче, уговорил на свою голову. Михаил почувствовал некоторую дискомфортность торчащего члена в тесных трусах. Он стащил трусы одним движением и затолкал их куда-то в ноги. Затем он поднял ноги, сжал бедрами яйца и опустил плотно сжатые ноги на кровать. Откинул рукой одеяло и полюбовался на строго вертикально стоящий член. Оттянутая мошонкой крайняя плоть сползла, оголив большую красную и влажную головку. Михаил положил кисти рук под голову и некоторое время любовался своим торчком. "Торчин продукт" говорила жена. Вообще-то, член у Михаила был небольшой, 13 см, но толстый и с большой, как шляпка гриба, головкой. Он вспомнил, как когда-то, в первые дни их совместной жизни, Рома как-то спросила: "А что ты чувствуешь, когда у тебя встаёт? Как ты ощущаешь свой толстый, налитый кровью член? Боль, напряжение, щекотание или что-то особенное?" – Ничего себе вопросы у тебя! Никогда над этим не задумывался... Даже не знаю. Ну, возбуждение, силу, хочется его открыть, извлечь из одежды на свободу, чтобы он закачался, показать, и еще, вроде как зуд и желание вставить его куда-нибудь и подвигать...

Михаил снова начал вспоминать, как напутствовал жену перед расставанием.

– Рома, – говорил он, – ты, это... там женщин много будет?

– Точно не знаю, но думаю, человек двадцать наберется, а что?

– А всего народу на корабле сколько?

– Около двух сотен.

– То есть получается, на десять мужиков одна женщина?

– Получается, и что?

– Ты это, если будут приставать... Ну, предлагать секс, то да се... Короче, я тебе разрешаю давать... Благословляю, так сказать.

– Ты что, старый хрен, обалдел совсем? На кой они мне нужны, кобели чертовы? Да ты что, меня разлюбил, что не ревнуешь? Или сам решил удариться во все тяжкие? Так я тебя не благословляю! Чтоб никаких баб, пока меня не будет, в нашем доме не было! У тебя дочь, чему ты её учить будешь?

– Ну что ты, Ромочка? Я тебя очень люблю! И поэтому хочу, чтоб тебе было хорошо. Ты со мной регулярно получаешь и оргазмы и гормоны и даже не знаешь, что будет, когда это прекратится. Главное – не влюбись! Это самое страшное для меня, я этого не переживу. Заметь, я даже не боюсь, если ты какую-нибудь болезнь неприличную подхватишь, ты врач – вылечился. Короче, ты уже достаточно взрослая девочка, чтобы принимать правильные решения. Но если, всё-таки так сложатся обстоятельства, что закортит перепихнуться, то помни: я разрешил. А я здесь под присмотром доченьки буду, так что не переживай, всё будет хорошо. Не забывай только осматривать половые органы кандидатов перед этим делом на предмет здоровья. Ну что тебя учить, ты врач, тебе видней.

– Ну ты придурок, Мишка – сказала тогда Рома, но ему показалось, что сказала она это как-то неубедительно. Как она там? – думал Михаил – может её прямо сейчас кто-то ебет? Да, нет. Она не такая...

Мысли в голове Михаила скакали как будто сами по себе, переходя с одной темы на другую. Он чего-то вспомнил, как Рома рассказывала, как она делала операцию обрезания. Было это ещё в первый год её работы, она ещё интерном была. Привёл им как-то мужик десятилетнего сына, посмотрите, говорит, что за херня у него на члене. Врач-куратор велел всем интернам осмотреть пациента. А их, интернов, было четверо: трое парней и Рома. Осмотрели. Пацан краснел и жутко стеснялся, особенно, когда его членик мяла девушка. На самом кончике крайней плоти был небольшой, миллиметров 5, шарообразный нарост, мягкий на ощупь. Диагноз поставили легко: жировик. Надо удалять. Пока-то он не мешает, но что будет потом? Иногда жировики растут и даже могут переродиться в опухоль. Приняли решение оперировать в этот же день. Врач-куратор Евгений Иванович предложил Роме, как единственной женщине, сделать эту деликатную операцию. Малого приготовили: укололи что-то успокоительное, заставили промыть хозяйство с мылом и уложили на операционный стол. Специальной шторкой закрыли ему лицо, чтобы не подсматривал. Рома чётко знала, что и как надо делать, но всё же волновалась. А тут Евгений Иванович ещё и студентов пригласил посмотреть на довольно редкую для православной страны операцию. Народу в операционной набилось непродохнуть, особенно женского пола. Рома начала аккуратно отсекать кожу крайней плоти, стараясь сделать ровный срез. Тут Евгений Иванович не выдержал и, отобрав у Ромы скальпель, сказал:

– Коллеги, это тот редкий случай, когда ровненький срез не нужен. Более того, чем корявее отрежете, тем лучше. Он вам потом спасибо скажет. Край плоти должен быть как крепостная стена, как верх ладьи, я имею ввиду шахматную фигуру. Бабы за ним табунами ходить будут. Мальчик, красный как рак – он не ожидал такого внимания к своей скромной персоне – только глубоко дышал сквозь стиснутые зубы. Марлевый жгутик к торцу обреза Рома пришивала сама. Когда пацан через неделю пришёл снимать швы, Рома пришла в ужас. Бинтик пропитался кровью и засох, стал, как железный обруч, остаток крайней плоти отек. Член, напоминая язык колокола, болтался между ног. Она терпеливо отмочила марлю тёплой водой с перекисью и очень нежно и аккуратно отрезала витки нити и удалила их. Парень стойко перенес процедуру. Интересно, как теперь поживает этот пацан – думал Михаил – сбылось ли предсказание опытного хирурга.

Боковым зрением Михаил увидел движение ручки двери и услышал тихий скрип. Мгновенно набросив на себя одеяло и повернувшись на бок, он увидел в проеме двери мордашку Катерины.

– Па, ты не спишь?

Михаил мельком глянул на часы. – Однако уже полвосьмого – подумал он.

– Уже нет. А что случилось с моей любимой девочкой?

– Я скучаю по маме и мне нужна твоя любовь, нежность и забота. Можно я с тобой полежу немного?

Михаил вдруг вспомнил, что он без трусов, и немного стесняясь, сказал:

– Ты извини, но так получилось, что я ... без трусов... ты отвернись, я их ордену.

– Ой, да ладно, пап. Что я тебя голым что ли не видела? Одевай при мне или вообще не надевай.

– Ладно, ложись, будем вместе скучать по маме.

Михаил слегка приподнял одеяло, пуская дочь. Катя легла рядом и сунула голову подмышку отцу. Он прижал её нежно к себе и поцеловал в голову.

– Интересно, когда это ты меня голым видела?

– Да, часто. После того, как вы с мамой занимаетесь сексом, ты бегаешь в ванну без трусов.

– А как ты знаешь, когда мы сексом занимаемся?

– Так это, наверное, весь дом знает. Вы так стонете и скрипите кроватью, что слышно всем.

– И ты что подсматривала?! Как часто?

– Да пару раз. По субботам, когда уже светло. Когда начинался шум, оханьки-аханьки, я тихонечко подходила к вашей двери и смотрела. Иногда вы даже не закрывали плотно дверь. А если закрыто, то можно и открыть – вы в это время ничего не видите и не слышите, как тетерева на токовище.

– Ну ни фига себе! Новые новости! Я даже не знаю, что сказать...

– Да не парься ты. Всё нормально. Вы же супруги. Странно было бы, если бы вы этим не занимались.

– Ну и как тебе? Возбуждало это "видео"?

– Нет. Честно говоря, меня это смешило. Вот представь, как это выглядит со стороны. Два очень взрослых человека, приличных, образованных, культурных с ну очень серьёзными лицами, искажёнными страстью, сосредоточенно пихаются письками, как припадочные, как будто делают что-то очень важное, какую-то серьезную работу. Разве это не смешно? Я реально пару раз посмотрела, и мне стало это не интересно. Возможно, я ещё не доросла до понимания этого удовольствия. Я помню, когда ещё в первом классе училась, ты мне рассказывал, откуда дети берутся. Я всё помню. То была теория. А потом вы мне показали практику. – Вот тебе и на... – Вот мине и дай...

– В смысле?

– В смысле, ты теперь должен быть для меня и папой и мамой и другом. И утешать меня, хотя кому из нас больше требуется утешение – это ещё большой вопрос. Мне то секс нафик не нужен, а вот тебе кажется, нужен и даже очень. Ты это, если хочешь, можешь подрочить.