Лили

Потом яростно дул в огонь торопя его перескакивать с ветки на ветку. Наконец блаженное тепло согрело отсыревшие стены, заструилось над разогретыми камнями очага. Я окатил шероховатые половые доски водой и остановился не в силах представить прекрасную Лили лежащую, подобно Элле, на этом полу.
Я вышел на улицу Было облачно и тихо – так, что отчетливо слышался шорох ползущих в папоротниках гадов «Нет, этого не может быть, – шептал я – Неужели это случится? Неужели Лили будет сейчас моей, здесь?»Я завернул за баньку, напряженно ловя каждый звук Наконец послышались легкие, торопливые шаги Она торопилась! Она тоже ждала этой минуты! Скрипнула дверь, и я увидел, как в баньку вошла Лили. Она легко скинула халат и повернулась ко мне совершенно голая и обворожительная Она зачерпнула пригоршню теплой родниковой воды и брызнула себе на грудку. Я увидел, как заблестели серебряные капельки на ее коже и, поблескивая, потекли вниз, вдоль всего девичьего тела и остановились, повиснув бусинками в самом низу живота, на ее пушке. Она сжала ноги, и бусинки покатились дальше. Девушка, потупив глаза, разжала ножки и, замирая от желания и страха, смахнула щекотные капельки на пол. Озорно улыбнувшись, она подняла голову и посмотрела сквозь стекло мне прямо в глаза.

О, какие это были глаза! Через несколько мгновении мы уже лежали на полу баньки, я целовал восхитительную грудь Лили и чувствовал, как сливаюсь с ней в одно существо. Она напряглась и, изгибаясь навстречу мне, отдавалась со-средоточенно и самозабвенно Но в этот момент она неожиданно отстранила меня.

– Дан, ведь с Эллой так не было? – она отстранила меня – Не обижайся Лили встала с пола, и я ополоснул её согретой ключевой водой, поцеловал в мокрые губы. Она оделась. Близость с Лили в форме неудовлетворенной мужской страсти еще более подогрела мое чувство к ней.

Эту ночь мы решили провести в ее палатке. Я лежал на спине, откинув руку, а очаровательная головка девушки покоилась на моем плече.

– Ли, теперь ты моя? – спросил я, купаясь в водопаде её светлых шелко-вистых волос.

– Я своя, – прошептала она в ответ.

– Скажи, Элла твоя подруга?

– С чего ты взял?

Я вспомнил, как уверенно повторила она жест Эллы, плеснув воду себе на грудь.

– Ты знала о нас такие подробности, которые не мог знать никто, даже этот. Ты давно его знаешь?

– Молчи, глупенький, – она положила пальчик на мои губы.

Я сдернул шелковистую ткань. Лили лежала передо мной вся обнаженная. Я нагнулся и поцеловал ее мягкую розовую пяточку, потом нежные ароматные колени, погладил девушку и поцеловал еще, чуть выше коленей и наконец по грузился в невыразимо сладостное, самое сокровенное, что есть у девушки, и тут же почувствовал, как мое тело, слившееся воедино с ее, забилось в экстазе любви, и он не кончался, напротив, нарастал, подобно прорвавшемуся вулкану. Эти конвульсии переходили от меня к ней и обратно, сотрясая и исступляя нашу плоть.
Наконец я очнулся. Я лежал не открывая глаза, наполненный ощущением счастья Лили была моей Любимая, несравненная Лили Вся моя прошлая жизнь казалась теперь никчемной и жалкой. Я вышел из сырого и темного подвала, на-селенного мелкими человеческими страстишками – жаждой славы, денег, власти, к единственному сокровищу мироздания – любви. Вся моя дальнейшая жизнь представлялась ясной и счастливой, потому что в ней была Лили.

Я чуть слышно позвал ее Девушка молчала Я повернулся Постель была пуста.

– Ли! – позвал я громче.

Но лишь шум ветра в оцепенелом ночном лесу был мне ответом. Мне стало жутко.

– Ли! – кричал я изо всей силы, предчувствуя недоброе. Но лес молчал.

Я бросился к баньке, рванул ее дверь на себя. Банька была пуста. Но отку-да-то тянуло сквозняком. Я повернулся к двери, она была плотно закрыта, к ок-ну – стекло цело. Но я явственно ощущал сквозняк, он дул из дальнего, застав-ленного облупившимися жердями угла. Чиркнув спичку, я отодвинул жерди и увидел за ними лаз из двух отодвинутых в сторону досок. Нагнувшись, я вылез с обратной стороны старой баньки, сплошь заросшей крапивой и кустарником. Здесь была протоптана незаметная со стороны потайная тропа. Я пошел по ней с величайшей осторожностью. Вдруг впереди возник большой серебристый диск со светящимся прозрачным утолщением в центре, в котором горел свет. И хотя никогда раньше не видел ничего подобного, сразу понял – это была летающая тарелка!

С некоторой опаской я подошел к ней вплотную. Дотронулся до металла обшивки и тут же отдернул руку – он был обжигающе холодным. В пилотской кабине что-то заурчало, и она осветилась тем же малиновым светом, который горел в палатке Лили. Я поднял глаза и увидел пульт, состоявший из множества разноцветных огоньков, похожих на стаю светлячков. За пультом сидела моя Ли. Она была в серебристом скафандре и шарообразном прозрачном шлеме.

Я похолодел: моя Ли-инопланетянка! Я стоял перед ее летающей тарел-кой, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

Все кончено. Лучше бы я попал в тюрьму. Даже пожизненное заключение оставляло надежду. По крайней мере я бы знал, что мы ходим по одной земле, дышим одним воздухом.

Глухая черная бездна, сотни световых лет, разделяющих наши миры, легли между нами. Это была разлука, большая, чем смерть. Еще день-два, и этот про-клятый аппарат унесет ее в небытие. И я никогда больше не увижу свою Лили!

Внезапно я услышал душераздирающий волчий вой. Не сразу до меня до-шло, что это вою я сам. Я обнял сосну и стал в отчаянии биться об нее головой.

– Прощай, Лили. Прощай!

Вернувшись в палатку, я решил осмотреть вещи Ли, чего никогда не позво-лил бы себе сделать при других обстоятельствах. Среди вещей, о назначении ко-торых я мог только догадываться, была одна, не оставлявшая сомнений в ее на-значении. Полированная рукоятка. Широкий внушительный ствол и оптический прицел выдавали в ней оружие большой разрушительной силы. Бластер – дога-дался я. Я вышел наружу, сунул его под корень ветвистой старой ели и вернулся назад.

Через несколько минут появилась Лили. На этот раз от нее повеяло не сног-сшибательными инопланетными духами, а земным запахом грибов и свежей ма-лины. Раздевшись, она юркнула ко мне в постель.

– Что с тобой? – девушка коснулась губами моего разбитого лба.

Я привстал, нежно обнял ее и, глядя в ее прекрасные глаза, прямо спросил:

– Лили, ты инопланетянка?

Она удивленно вскинула брови, но тут же овладела собой:

– Рано или поздно ты должен был это узнать.

– Почему же я понимаю ваш язык?

– Для нас это не проблема, Дан.

– Что привело тебя на нашу Землю? – спросил я как можно спокойнее.

– Понимаешь, Дан, лететь стоит лишь за тем, чего у тебя нет и чего тебе ужасно хочется.

– Значит за мечтой?

– Пожалуй. На нашей планете есть все – утонченные искусства, совершен-ства техники. Но нет на ней восхитительного цветка, который есть на вашей мо-лодой планете и больше нигде. Этот цветок – любовь. Знаешь, как в других мирах происходит зачатие? В стационаре, с помощью медицинских инструментов, с одной целью – получить плод. И если по какой-то причине это не удается, все расстраиваются. Очень прозаично, правда? У вас иначе. Влюбленные не думают о плоде, любовь отпочковалась от беременности, деторождения, поднялась над физиологией и стала таинством.

Еще девочкой я читала в наших книгах, что земная любовь – самое сладос-тное и самое горькое из всех чувств, какие только есть во Вселенной. И я мечта-ла испытать это колдовство сладости и горечи.

– Значит, ты прилетела за любовью?

– За мечтой, Дан. И здесь я встретила тебя...-она так нежно посмотрела на меня, что на какой-то миг я забыл о неизбежной разлуке.

– Во мне нет ничего особенного, Лили, – смущенно пробормотал я.

– И это восхитительно, именно это поражало меня в детстве, как можно полюбить человека и не знать, за что? Просто за то, что он есть. Я не верила, что такое бывает. Но случилось же!

Лили, ласковая и прекрасная, прильнула ко мне, и я почувствовал свежий аромат ее дыхания.

– Пережив первую влюбленность в тебя, – продолжила девушка, – я испила из горькой чаши, я узнала, что такое ревность. Я была в баньке, когда вы с Эллой...

Девушка вдруг порывисто отвернулась от меня:

– Это было ужасно, я ходила как сумасшедшая по лесу. Противный! – она вдруг чмокнула меня в щеку. Я покраснел:

– Но ведь и ты не осталась в долгу...

– Я читала, что измена – лучшее лекарство от ревности. Но оказалось, что это не так.

Мне стало еще хуже...

– А этот егерь... – начал было я.

– Молчи, – перебила меня Лили. – Тогда я решила стать на время Эллой. Повторить все то, что у вас было, и в той же баньке. А сейчас я поднялась на вершины блаженства, недоступные рациональному разуму жителей нашей пла-неты. Я люблю, Дан, – она пылко расцеловала меня.

– Лили, когда ты должна лететь?

– Не позже завтрашнего утра, Дан.

– А как же я? Я умру без тебя, любимая!

– Дан, я знаю, я преступница. Я виновата перед твоим и перед своим ми-ром. Я не должна была этого делать. В наших книгах написано, что землянин по-гибает от любви к инопланетянке, его сознание парализует мысль о космиче-ской бездне, а сердце не выдерживает разлуки. Поэтому ваша планета объявле-на заповедником.

– Чтобы сохранить цветок? – горько усмехнулся я.

– Космическая полиция не дремлет. То, что вы принимаете за НЛО, их пат-рульные корабли. Их много.

– Что они с тобой сделают, Лили, если обнаружат?

– Об этом даже не хочется говорить, Дан. Это намного хуже вашей смерт-ной казни. Меня расщепят на атомы.

– А что сделают со мной?

– Ты под охраной заповедника, тебя не убьют, но сотрут из памяти все, связанное со мной.

– А если мне легче умереть с мыслью о тебе, чем жить с обрубленной памятью?

– Они никого не спрашивают, Дан. Я знаю, мне не следовало прилетать сюда, ломать твою жизнь, любимый.

– Знаешь, Лили, я как-то задумался, что хорошего было в моей жизни, ка-кие ее моменты я хотел бы пережить дважды? Я думал, наберутся месяцы, а оказалось – всего двадцать минут. Из них три с Эллой. И еще кое-что, о чем ты не знаешь. Вот и все. Остальное не стоит того, чтобы о нем вспоминать. А с то-бой я уже столько часов. Это больше, чем отпускается простому смертному. Нет, Лили, что бы ни случилось, ты не должна упрекать себя.